«Разнотык» на лекарственном рынке убивает россиян

«Разнотык» на лекарственном рынке убивает россиян

В России в последнее время наблюдается нехватка 42 жизненно необходимых препаратов. Соответствующее обращение, приложив список дефицитных лекарств, направил правительству и президенту Всероссийский союз пациентов (ВСП). Тем временем в стране только от коронавируса умерло свыше 51 тысячи человек.

По данным ВСП, начиная с весны возникли перебои с антибиотиками, антикоагулянтами, некоторыми противоопухолевыми и иммуносупрессивными препаратами. Причем к осени ситуация ухудшилась. А в декабре Минздрав признал нехватку противовирусных препаратов, в первую очередь фавипиравира, которым лечат COVID-19.

О причинах дефицита и способах его устранения «СП» поговорила с экспертами рынка.

— Проблема есть, и она шире списка из 42 лекарственных препаратов, — констатирует директор по развитию компании RNC Pharma Николай Беспалов. — В этом году у нас нашлось сразу несколько причин, каждая из которых по отдельности привела к проблемам. Так, осенью началась вторая волна заболеваемости, которая оказалась даже хуже первой и, конечно, подстегивала спрос на целый ряд препаратов, используемых для лечения самой коронавирусной инфекции и ее последствий.

Плюс началось внедрение системы маркировки лекарств. Зачем надо было стартовать в таких сложных эпидемиологических условиях? Так еще и система работала некорректно, и пришлось переводить ее в уведомительный режим в отношении розницы и оптовой торговли. В результате во время роста заболеваемости люди приходили в аптеки, препарат был в наличии, но продавать его из-за сбоя системы маркировки было нельзя.

Эта ситуация стимулировала негативный фон, люди, опасаясь дефицита, поддались панике, стали скупать доступные лекарства, делать запасы, что серьезно простимулировало рост спроса, и на каких-то этапах некоторых препаратов физически не хватало. Производители не успевали производить, а дистрибьюторы — довозить до аптек.

И, наконец, в России порядок регулирования цен препаратов из перечня ЖНВЛП предусматривает индексацию цен в очень ограниченных объемах — фактически на уровень инфляции. И когда случилась чувствительная девальвация рубля, в некоторых случаях производство стало нерентабельным. Отдельные компании начали отказываться от выпуска. Регуляторы вмешивались, пытались исправить, но это была точечная работа, так как ассортимент на рынке огромный. А нужен системный подход.

«СП»: — Похоже на «разнотык», на который недавно жаловался Дмитрий Медведев. Мол, разные ведомства порой действуют несогласованно. Что нас ждет впереди?

— Если говорить об этапе производства, то сейчас ситуация в целом устаканилась и процесс стал прогнозируемым.

Что касается системы маркировки, то она будет носить уведомительный характер до февраля. А потом, видимо, проблемы возобновятся. Потому что о том, какая ведется работа, ничего не известно, открытых тестирований системы не проводится, аптеки говорят, что есть очень много вопросов о корректности ее работы. По-хорошему сети, в том числе в регионах, было бы полезно привлекать к этому процессу. Многие приняли бы участие, но их не зовут.

Ну а точечное решение вопросов рентабельности… Это лучше, чем вообще ничего, но хотелось бы большего. Пока действует заявительный механизм. Это требует предоставления массы информации, проведения множества согласований между разными ведомствами. Все очень непросто.

Объективности ради отмечу, что в условиях ажиотажа и пандемии трудности на рынке лекарств наблюдаются и в других странах. Разве что у нас своя специфика регулятивного процесса.

— Пациенты постоянно жалуются, что лекарства пропадают, — продолжает президент Лиги защитников пациентов (ЛЗП) Александр Саверский. — Это ярко началось с преднизолона в прошлом году, а с тех пор чего только не пропадало, включая физрастворы.

Государство находится на рынке с полностью закрытыми глазами. При этом оно уверено, что все нужные лекарства бизнес произведет, привезет, а оно лишь покажет, что и куда поставить. Но в этом году выяснилось, что это не так. Если цена на сырье выросла, производитель не вписывается в цену, установленную государством на ЖНВЛП, и просто перестает производить препарат.

Кроме того, существующая система тендеров — вне конкурсов, аукционов — вообще не позволяет понимать, будет ли завтра в наличии лекарство. Хорошо, когда множество продавцов конкурируют, сбивая цену, но на практике это не так. Люди приходят на торги в надежде закупить лекарство, а оказывается, что продавцов нет. Это ущербная система.

Также есть проблема локализации производств, замены оригинального лекарства дженериками (идентичный запатентованному — авт.). У нас только в этом сентябре из госреестра лекарств «ушли» 17 препаратов — их нет, нельзя купить на рынке. А за прошлый год, по разным оценкам, «ушли» от 170 до 270 препаратов. Так что проблема гораздо шире упомянутых 42 препаратов.

Наконец, Михаил Мишустин три недели назад распорядился создать в РФ центр планирования и лекарственного обеспечения, о необходимости чего мы, ЛЗП, всегда говорили. Ведь до сих пор мы даже не знали потребностей людей в лекарствах, надеясь, что рынок сам вырулит. Вот он и вырулил.

Нужно знать потребности людей, под них иметь контракты с производителями лет на пять, и тогда в стране будет система лекарственного обеспечения. А пока у нас есть система обращения — лекарства обращаются отдельно, а пациенты отдельно.

— Наша фракция КПРФ неоднократно поднимала в Госдуме вопрос нехватки лекарств, в том числе когда деньги выделены, а препаратов в регионах нет, — рассказал член комитета Госдумы по охране здоровья Николай Осадчий. — Вносили протокольные поручения, которые иногда принимались, но через раз отклонялись большинством депутатов.

«СП»: — Проблема, похоже, системная…

— Причины дефицита лекарств понятны. Прежняя советская система здравоохранения, построенная на высокой степени централизации и полном госфинансировании, разрушена. Например, инфекционная служба была в совершенно неудовлетворительном состоянии. Минздрав это признавал до эпидемии. А когда началась пандемия, выяснилось, что и мест не хватает, и специалистов-эпидемиологов нет. Хотя раньше такие врачи были при каждом роддоме. Пришлось создавать всё заново в авральном порядке. А поскольку система управления в государстве в целом и в здравоохранении деградировала, многое делалось с опозданием.

Отсюда все сбои, проблемы, в том числе с лекарствами. Нынешний министр здравоохранения это понимает. Несколько представителей нашей фракции, в том числе Геннадий Андреевич, беседовали с ним и ставили вопрос о необходимости централизации управления, так как кадры в регионах оказались не готовы. Министр видит эти болевые точки и согласился с этим. Но изменить что-то ему трудно, потому что сейчас ключевые позиции в управлении заняли специалисты, которые формировались в условиях рынка. А врач не может разрываться между законами рынка и клятвой Гиппократа.

«СП»: — Хорошо бы прийти к прежним стандартам…

— Еще один вопрос — финансирование здравоохранения. Его надо увеличить в идеале до 7 процентов от ВВП. Или хотя бы до 4−5 процентов. А не так, как на предстоящую «трехлетку» — 3,6−3,7 процента, больше не поднимается. Несмотря на все указания президента. Финансирование должно быть в основном или даже стопроцентно государственным, а не опираться на частные средства граждан, потому что уровень доходов людей невысокий. По той же причине здравоохранение не может быть в системе ОМС. Если страхование, то только добровольное.

А страховые компании должны быть вообще исключены, поскольку их существование не имеет никакого разумного объяснения. Страховщики заинтересованы лишь в прибыльности, а не в качестве медпомощи. Пациентское сообщество прекрасно знает об этом. Это просто присоски к государственным деньгам, собираемым через ОМС и передаваемым в фонды. За оформление бумаг к ним прилипает 20 млрд рублей в год. Хорошо хоть недавно немного ограничили страховщиков — уменьшили им норматив отчисления с 1−2 процентов до 0,8 процента.

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика